Юрий Кореневский

К Р Е Щ А Т И К

Киев встретил нас летней погодой, синим небом и полупустой автострадой до центра. Водитель беспрерывно болтал, жаловался на неразбериху и жизнь вообще, выстраивал, в пределах своего интеллекта, сложнейшие политологические схемы предстоящих событий. «Конечно, вам этого не понять,- восклицал он с пафосом.

- Вы там на Брайтоне живёте при коммунизме» .То есть вершиной общественных отношений этот человек, прошедший все стадии советского ликбеза, продолжал считать коммунизм. На Петровской аллее, сквозь головную боль, я почувствовал себя пророком, обязанным что-то сделать для этого революционного народа, и пока мы доехали до Майдана, высказал несколько робких прогнозов, из которых следовало, что не в премьер-министре счастье.

Майдан выглядел бесталанным провинциальным кузеном площади Звезды, а вместо Триумфальной арки из земли торчало стеклянное полушарие.

Центр пестрел рекламой, над дорогами были растянуты транспаранты, среди которых попадались довольно любопытные:

ЯГОТИНСЬКИЙ РАЙОН - ЗА ЗЛАГОДУ !

з цим треба покінчити !!!

Президент не повинен бути нянькою

А народ жил своей обыденной жизнью, в которой амбиции кандидатов не были главной составляющей. Скорее наоборот, в перечне жизненных приоритетов они числились последними.

С утра решили прогуляться по знакомым местам.

А вот и Крещатик, 12.

Как много в этом звуке... Парадное вроде и на месте, но редко остаётся открытым. Несколько табличек сообщают миру о том, чтo за конторы здесь обосновались. Когда дубовая дверь распахивается, изнутри высовывается двухкубометровый охранник, чтобы выбросить окурок.

Но главное, конечно же, не в этом. А в том, что уже никогда не вывалится из этого парадного в обеденное время, распугивая прохожих, бурный поток инженеров и техников, стремящихся кто куда: в местный «Гастроном», в магазины «Одяг» и «Взуття», в кафе «Українські страви» ( крученики волинські та баранина з чорносливом!), в книжный, в ЦУМ... Чуть ближе к окончанию перерыва( а иногда и после...) то же парадное уже не всосёт обратно ИТР, распределяя по трём этажам ветхого здания. Где они теперь? ( ответ читатель найдёт, просмотрев фотографии памятных встреч пэповцев в Нью-Йорке).

Нет и гастронома. Зато вывеска над подъездом приглашает в ресторан «Кавказская пленница». Старое здание...

А ведь оно помнит время, когда в «Гастрономе» ещё имелись копчёности и рыба. Рыба в 70-е вроде бы исчезла из водного бассейна «одной шестой», а колбасы стало невозможно производить из пожилого, явно дистрофического сырья, именуемого мясом. И через некоторое время предметы гордости А.И. Микояна исчезли

с прилавков и перешли в разряд дефицита, потому что государству было так же невозможно справиться с мясной проблемой, как, скажем, математикам решить уравнение Навье-Стокса.

Да и сам Крещатик стал увядать. Этому, надо думать, способствовал также переезд «Промэнергопроекта» в менее престижный район. С момента, когда центр энергетической мысли переместился на Соломенку, начальный квартал Крещатика стал как-то увядать, в «Гастрономе» было не протолкнуться от добытчиков из провинции, радующихся бурым сосискам, даже в летнее время улица была не прибрана, продавщица в киоске «Союзпечати» скучала по старым клиентам, и только очереди возле ломбарда напоминали о существовании советской власти…

Сегодня продуктовая проблема решена без постановлений пленумов ЦК. Многометровые прилавки «Гастронома»

ожидают покупателя, естественно, денежного.

Такого Вера Павловна не видела и во сне...

жидание

Тротуары Крещатика, одного из широчайших проспектов мира, забиты иномарками.

Их владельцы или водители покуривают рядом, вызывающе разглядывая прохожих.

Теперь по тротуарам Крещатика, пожалуй, опаснее ходить, чем по проезжей части.

Кто помнит старый Крещатик? Вернее, кто его не помнит? Летний вечер, газвода, пирожковая. По-южному одетая толпа течёт в обоих направлениях. В такие тёплые вечера на Крещатике было уютно, спокойно, и не покидала совковая уверенность в завтрашнем дне; казалось, всё будет вечным: молодость, здоровье, работа, даже мороженое на втором этаже Пассажа. В те былинные годы социализм одерживал сокрушительные победы в отдельно взятой стране, вследствие чего почему-то неуклонно дешевели часы, капроновые чулки и конская сбруя.

Крещатик вмещал всех желающих. Весь свой километр и 50 метров он радушно предлагал киевлянам, которые сюда приходили и приезжали погулять со всех концов тогда ещё не очень большого города. В советском обществе времена шикарной одежды ещё не наступили, а всякие там Версаче, Дольче с Габбаной, Юдашкин и Зайцев работали мальчиками на побегушках у портных в мастерских Парижа и Милана или в домах моделей Москвы и Кемерово. Поэтому женщины помоложе щеголяли в шерстяных кофточках китайских райпромкомбинатов или довольствовались крепдешиновыми платьями от местных модисток, а кто постарше- продолжали одеваться, как старосветские помещицы; мужчинам были доступны парусиновые пиджаки, дополненные в тон такими же брюками и туфлями со следами зубного порошка. Чтобы кошмар был полным, носились белые капроновые шляпы. Здесь встречались свои завсегдатаи и знаменитости- Крещатик был демократичен. Где ещё можно было встретить знакомых, уже начинавших осваивать Нивки, Отрадный и Воскресенку, если не «в городе», то есть на Крещатике? Крики «Костя, вы завтра на пляж идёте?» или «Передайте привет тёте Риве!» тонули в нагретом воздухе. Самой популярной была чётная сторона на участке от Центрального универмага до бульвара Шевченко. Витрины Центрального «Гастронома» защищались трубчатыми барьерами, опершись на которые, парубки всех возрастов и анкетных достоинств поджидали своих неторопливых подруг, поглядывая на угловые часы. Гастроном работал до 12 ночи. Бродя по Крещатику, замечаешь, как безвозвратно уходит время.

Но есть ещё островки стабильности, знакомые даже тому, кто распрощался со страной 30 лет назад. Возле Министерства аграрной политики Украины ( бывшее Министерство заготовок) стоят подбоченясь мужички с внушительными животами- постоянно и в любую погоду с папками различной толщины. Травят анекдоты и оглядываются на девочек. Вспоминаю, что такую же группу бездельников видел на том же месте в 1979 году и мне даже кажется, что это те же люди...Но нет, это уже новое поколение, без мятых пиджаков и золотых коронок, но поголовно выпускники того же КГУ. Основательно накренившись, система всё-таки восстановила равновесие и кастовость рядов, так что человек случайный здесь так же неуместен, как гопак в балете «Дон Кихот».

Сейчас старого Крещатика уже нет. Хотя все дома и сохранились, поменялся привычный ряд магазинов, названия которых вопят, часто по-английски, о вхождении в мировую рыночную систему. Теперь вряд ли кого-то потянет без дела на Крещатик, когда есть казино, ночные клубы, кабельное телевидение и собственные автомашины. По обеим сторонам Крещатика в полнейшем беспорядке расставлены безвкусные палатки из пластика, торгующие пивом, колой, сигаретами и жвачкой. Кстати о пиве. Очевидно, сейчас его почётно пить из бутылки прямо на улице. В любое время суток по Крещатику движется молодёжь обоего пола, демонстрируя пивные бутылки.

Непривычное зрелище- Крещатик во время уикэнда. Лишь только заалеет восток, по главной улице страны прекращается движение автотранспорта. Некоторое время Крещатик необычно пуст, но после 10 утра появляются пешеходы. Начинает играть бравурная, нестерпимо громкая музыка, так и кажется, что из репродукторов послышатся знаменитые «Призывы». Люди гуляют. Тут же работает реклама, раздаются копеечные сувениры в обмен на подпись под чем-нибудь незначительным. Немало выпивших- это несложно сделать в дебрях необозримых переходов, торгующих чем угодно. Торжественное возбуждение не схлынет и после захода солнца, только больше станет агрессивной молодёжи и меньше милиции, да и удлинятся очереди в туалет.

Начинается Крещатик на Европейской площади(успевшей пройти все ступени падения и взлёта от «Царской» до «Сталина») и заканчивается на Бессарабке, когда-то родном гетто чистильщиков обуви. В последнем доме, судя по вывеске, по прежнему расположен кинотеатр стереофильма, вполне возможно, уже единственный в мире. Что это: обычная безалаберность или напоминание о том, что всё ещё возможно в стране? В сочетании с «действующим» напротив памятником Ленину- это заставляет задуматься...

Взгрустнувший было о Киеве читатель может успокоиться: Крещатик, который он оставил, был намного лучше.

Н А С О Л О М Е Н К Е

Стоя на крыльце ПЭПа и не видя знакомых лиц, начинаешь постигать смысл фразы «иных уж нет, а те далече»...Да, уже не встретишь здесь курильщиков, болельщиков, спорщиков, и легендарный Эммануил Львович Белоцерковский больше не отпустит ироничного замечания, которое будут долго вспоминать. Здесь, среди многоголосья новых людей, слабо представляющих размеры и потенциал «бывшего хозяина» здания, можно слушать тишину и ощущать бег времени. Где-то, будто на другом конце летоисчисления, ещё угадываются черты былого ПЭПа, есть ещё люди, которых знали многие:Оскар Черкасский, Игорь Нечваленко, Ляля Каневская, Марина Михальская, Неля Комиссарова, Алла Рабинович, Николай Иваненко, - всё это ветераны, которыми впору заинтересоваться Гиннесу. Возможно, когда-нибудь бесхозяйственность в Украине в период первоначального накопления капитала будут изучать, в частности, по судьбе ПЭПа.

Встреча заморского гостя не обошлась без рюмки. Под коньяк единомышленникам легко беседовалось о предстоящих выборах, общих знакомых и сложностях текущего момента.

Ветераны не оказались оптимистами и решительно заявили, что хорошо уже было.

Те, кому так и не довелось увидеть

плачущих большевиков, могут посмотреть

на сияющих беспартийных.

ВИтакКак-то сами собой напросились аналогии с Кизвестной Ете, Ткто нТе видел плачущего большевика, могут посмМотреть на улыбающихся беспартийных.сли к

артиной

П О Д О Л

Многие годы Подол гордился своим универмагом. В свою очередь, универмаг испытывал чувство глубокого удовлетворения от соседства с ТЭПом и райкомом партии. Времена изменились. Сначала уехал ТЭП. Потом закрылся райком: все ушли на фронт борьбы за светлое будущее человечества-капитализм, а сама партия приказала долго жить. Из соседнего скверика исчез памятник Зое Космодемьянской, а заодно и бюстик Мичурина, многодетного отца яблока кандиль-китайка. Огромные площади Подольского универмага угрожающе простаивали и того и гляди могли понравиться Березовскому. В обстановке полнейшей неразберихи кто-то протолкнул проект размещения там ресторана быстрого питания.

Сейчас предприятие «Пузата хата» с успехом кормит толпы трудящихся вкусными и недорогими украинскими блюдами. Отведать борщ с пампушками, котлету, конечно же «по-киевски», с жареным картофелем, запить всё ностальгическим компотом из сухофруктов, воспользоваться салфеткой, не разрезанной на восемь долей, и заплатить всего 35 гривен - с радостью готовы даже иностранцы. Аппетит появился и у хозяев бренда: сейчас «Пузату хату» можно обнаружить на Бессарабке и в Пассаже.

На Подоле многое перестроено.

Но остались две достопримечательности.

Первая: готовый к сносу дом-музей П.Г.Балибара (государством не охраняется) - отдалённо напоминает сталинградский «дом Павлова».

Вторая: заново отремонтированная синагога, ещё

недавно- единственная, посмотреть на которую печальными

глазами сходился и съезжался весь древний народ города.

МуарыТомительное

Есть в Киеве ресторан,что на углу ул. Александровской(позднее Жданова, ныне Сагайдачного) и неизменно ул. Игоревской. Туда имеет смысл сходить как любопытным, чтобы представить, чем питались предки, так и гурманам - неудачникам , которым домашняя отварная курица начала надоедать. Кстати, это недалеко: рядом с фуникулёром и станцией метро «Почтовая площадь». Название у ресторана бесхитростное: «Цимес».

Расторопный клиент, пришедший сюда, чтобы поесть вдоволь свинины, ошибётся адресом.Категорически не получит своего обожатель молочных сосисок. Уже не говоря о любителе бифштексов с кровью- тот вообще уйдёт голодным.Таковы жестокие законы кошрута…

К счастью, «нас не волновало этих глупостей», поэтому часам к 7 вечера мы подошли ко входу в ресторан.Недалеко от крыльца мы увидели скульптуру в человеческий рост, изображавшую деревянного еврея, подсчитывающего деревянную выручку. При этом старик одеревяневшим глазом смотрел на счёты…

Минут 15 мы дружно ржали, читая меню,расположенное в витрине за спиной подольского Шейлока, а затем зашли в зал.Собственно, помещений было два: одно претенциозно звалось «залом Шагала» и было оформлено от пола до потолка не самой бездарной мазнёй по мотивам знаменитых полотен мэтра (понятно, что и годовой выручки ресторана не хватило бы на покупку хоть одного оригинального Шагала); второе изображало «квартиру тёти Сони» такой, какой представлял эту тётю Аркадий Бурман. Ещё имелась «улочка с

двориком в еврейском квартале», проверить аутентичность которой мог разве что деревянный еврей при входе, но ему было не до этого…На «улочке», рядом с баром, виднелись окна домишек: в одном «живёт» рэб Мохер и предлагает «любой лапсердак на вибор», в другом некто Кацман обещает «решить все ваши проблемы».

Положившись на Кацмана, мы тем не менее углубились в изучение меню.

Должен признаться, я его читал до неприличия долго( на фото- я за чтением и сопровождавшие меня лица в терпеливом ожидании).

Официант в ярмолке несколько раз подходил за заказом, но я никак не мог оторваться от книги- «ещё бы: такое не увидишь в века». Каждое блюдо было представлено на языке Бабеля(«Беня, Вы это ели?»- «Или я не ел!») , и мне было очень трудно что-нибудь отсеять. Так что судите сами.

Салат «Местечковый» с печенью трески – говорят, что его любил навернуть нарком Лазарь Каганович (салат из печени трески с композицией из молодого картофеля, огурца &#