Юрий Кореневский

К Р Е Щ А Т И К

Киев встретил нас летней погодой, синим небом и полупустой автострадой до центра. Водитель беспрерывно болтал, жаловался на неразбериху и жизнь вообще, выстраивал, в пределах своего интеллекта, сложнейшие политологические схемы предстоящих событий. «Конечно, вам этого не понять,- восклицал он с пафосом.

- Вы там на Брайтоне живёте при коммунизме» .То есть вершиной общественных отношений этот человек, прошедший все стадии советского ликбеза, продолжал считать коммунизм. На Петровской аллее, сквозь головную боль, я почувствовал себя пророком, обязанным что-то сделать для этого революционного народа, и пока мы доехали до Майдана, высказал несколько робких прогнозов, из которых следовало, что не в премьер-министре счастье.

Майдан выглядел бесталанным провинциальным кузеном площади Звезды, а вместо Триумфальной арки из земли торчало стеклянное полушарие.

Центр пестрел рекламой, над дорогами были растянуты транспаранты, среди которых попадались довольно любопытные:

ЯГОТИНСЬКИЙ РАЙОН - ЗА ЗЛАГОДУ !

з цим треба покінчити !!!

Президент не повинен бути нянькою

А народ жил своей обыденной жизнью, в которой амбиции кандидатов не были главной составляющей. Скорее наоборот, в перечне жизненных приоритетов они числились последними.

С утра решили прогуляться по знакомым местам.

А вот и Крещатик, 12.

Как много в этом звуке... Парадное вроде и на месте, но редко остаётся открытым. Несколько табличек сообщают миру о том, чтo за конторы здесь обосновались. Когда дубовая дверь распахивается, изнутри высовывается двухкубометровый охранник, чтобы выбросить окурок.

Но главное, конечно же, не в этом. А в том, что уже никогда не вывалится из этого парадного в обеденное время, распугивая прохожих, бурный поток инженеров и техников, стремящихся кто куда: в местный «Гастроном», в магазины «Одяг» и «Взуття», в кафе «Українські страви» ( крученики волинські та баранина з чорносливом!), в книжный, в ЦУМ... Чуть ближе к окончанию перерыва( а иногда и после...) то же парадное уже не всосёт обратно ИТР, распределяя по трём этажам ветхого здания. Где они теперь? ( ответ читатель найдёт, просмотрев фотографии памятных встреч пэповцев в Нью-Йорке).

Нет и гастронома. Зато вывеска над подъездом приглашает в ресторан «Кавказская пленница». Старое здание...

А ведь оно помнит время, когда в «Гастрономе» ещё имелись копчёности и рыба. Рыба в 70-е вроде бы исчезла из водного бассейна «одной шестой», а колбасы стало невозможно производить из пожилого, явно дистрофического сырья, именуемого мясом. И через некоторое время предметы гордости А.И. Микояна исчезли

с прилавков и перешли в разряд дефицита, потому что государству было так же невозможно справиться с мясной проблемой, как, скажем, математикам решить уравнение Навье-Стокса.

Да и сам Крещатик стал увядать. Этому, надо думать, способствовал также переезд «Промэнергопроекта» в менее престижный район. С момента, когда центр энергетической мысли переместился на Соломенку, начальный квартал Крещатика стал как-то увядать, в «Гастрономе» было не протолкнуться от добытчиков из провинции, радующихся бурым сосискам, даже в летнее время улица была не прибрана, продавщица в киоске «Союзпечати» скучала по старым клиентам, и только очереди возле ломбарда напоминали о существовании советской власти…

Сегодня продуктовая проблема решена без постановлений пленумов ЦК. Многометровые прилавки «Гастронома»

ожидают покупателя, естественно, денежного.

Такого Вера Павловна не видела и во сне...

жидание

Тротуары Крещатика, одного из широчайших проспектов мира, забиты иномарками.

Их владельцы или водители покуривают рядом, вызывающе разглядывая прохожих.

Теперь по тротуарам Крещатика, пожалуй, опаснее ходить, чем по проезжей части.

Кто помнит старый Крещатик? Вернее, кто его не помнит? Летний вечер, газвода, пирожковая. По-южному одетая толпа течёт в обоих направлениях. В такие тёплые вечера на Крещатике было уютно, спокойно, и не покидала совковая уверенность в завтрашнем дне; казалось, всё будет вечным: молодость, здоровье, работа, даже мороженое на втором этаже Пассажа. В те былинные годы социализм одерживал сокрушительные победы в отдельно взятой стране, вследствие чего почему-то неуклонно дешевели часы, капроновые чулки и конская сбруя.

Крещатик вмещал всех желающих. Весь свой километр и 50 метров он радушно предлагал киевлянам, которые сюда приходили и приезжали погулять со всех концов тогда ещё не очень большого города. В советском обществе времена шикарной одежды ещё не наступили, а всякие там Версаче, Дольче с Габбаной, Юдашкин и Зайцев работали мальчиками на побегушках у портных в мастерских Парижа и Милана или в домах моделей Москвы и Кемерово. Поэтому женщины помоложе щеголяли в шерстяных кофточках китайских райпромкомбинатов или довольствовались крепдешиновыми платьями от местных модисток, а кто постарше- продолжали одеваться, как старосветские помещицы; мужчинам были доступны парусиновые пиджаки, дополненные в тон такими же брюками и туфлями со следами зубного порошка. Чтобы кошмар был полным, носились белые капроновые шляпы. Здесь встречались свои завсегдатаи и знаменитости- Крещатик был демократичен. Где ещё можно было встретить знакомых, уже начинавших осваивать Нивки, Отрадный и Воскресенку, если не «в городе», то есть на Крещатике? Крики «Костя, вы завтра на пляж идёте?» или «Передайте привет тёте Риве!» тонули в нагретом воздухе. Самой популярной была чётная сторона на участке от Центрального универмага до бульвара Шевченко. Витрины Центрального «Гастронома» защищались трубчатыми барьерами, опершись на которые, парубки всех возрастов и анкетных достоинств поджидали своих неторопливых подруг, поглядывая на угловые часы. Гастроном работал до 12 ночи. Бродя по Крещатику, замечаешь, как безвозвратно уходит время.

Но есть ещё островки стабильности, знакомые даже тому, кто распрощался со страной 30 лет назад. Возле Министерства аграрной политики Украины ( бывшее Министерство заготовок) стоят подбоченясь мужички с внушительными животами- постоянно и в любую погоду с папками различной толщины. Травят анекдоты и оглядываются на девочек. Вспоминаю, что такую же группу бездельников видел на том же месте в 1979 году и мне даже кажется, что это те же люди...Но нет, это уже новое поколение, без мятых пиджаков и золотых коронок, но поголовно выпускники того же КГУ. Основательно накренившись, система всё-таки восстановила равновесие и кастовость рядов, так что человек случайный здесь так же неуместен, как гопак в балете «Дон Кихот».

Сейчас старого Крещатика уже нет. Хотя все дома и сохранились, поменялся привычный ряд магазинов, названия которых вопят, часто по-английски, о вхождении в мировую рыночную систему. Теперь вряд ли кого-то потянет без дела на Крещатик, когда есть казино, ночные клубы, кабельное телевидение и собственные автомашины. По обеим сторонам Крещатика в полнейшем беспорядке расставлены безвкусные палатки из пластика, торгующие пивом, колой, сигаретами и жвачкой. Кстати о пиве. Очевидно, сейчас его почётно пить из бутылки прямо на улице. В любое время суток по Крещатику движется молодёжь обоего пола, демонстрируя пивные бутылки.

Непривычное зрелище- Крещатик во время уикэнда. Лишь только заалеет восток, по главной улице страны прекращается движение автотранспорта. Некоторое время Крещатик необычно пуст, но после 10 утра появляются пешеходы. Начинает играть бравурная, нестерпимо громкая музыка, так и кажется, что из репродукторов послышатся знаменитые «Призывы». Люди гуляют. Тут же работает реклама, раздаются копеечные сувениры в обмен на подпись под чем-нибудь незначительным. Немало выпивших- это несложно сделать в дебрях необозримых переходов, торгующих чем угодно. Торжественное возбуждение не схлынет и после захода солнца, только больше станет агрессивной молодёжи и меньше милиции, да и удлинятся очереди в туалет.

Начинается Крещатик на Европейской площади(успевшей пройти все ступени падения и взлёта от «Царской» до «Сталина») и заканчивается на Бессарабке, когда-то родном гетто чистильщиков обуви. В последнем доме, судя по вывеске, по прежнему расположен кинотеатр стереофильма, вполне возможно, уже единственный в мире. Что это: обычная безалаберность или напоминание о том, что всё ещё возможно в стране? В сочетании с «действующим» напротив памятником Ленину- это заставляет задуматься...

Взгрустнувший было о Киеве читатель может успокоиться: Крещатик, который он оставил, был намного лучше.

Н А С О Л О М Е Н К Е

Стоя на крыльце ПЭПа и не видя знакомых лиц, начинаешь постигать смысл фразы «иных уж нет, а те далече»...Да, уже не встретишь здесь курильщиков, болельщиков, спорщиков, и легендарный Эммануил Львович Белоцерковский больше не отпустит ироничного замечания, которое будут долго вспоминать. Здесь, среди многоголосья новых людей, слабо представляющих размеры и потенциал «бывшего хозяина» здания, можно слушать тишину и ощущать бег времени. Где-то, будто на другом конце летоисчисления, ещё угадываются черты былого ПЭПа, есть ещё люди, которых знали многие:Оскар Черкасский, Игорь Нечваленко, Ляля Каневская, Марина Михальская, Неля Комиссарова, Алла Рабинович, Николай Иваненко, - всё это ветераны, которыми впору заинтересоваться Гиннесу. Возможно, когда-нибудь бесхозяйственность в Украине в период первоначального накопления капитала будут изучать, в частности, по судьбе ПЭПа.

Встреча заморского гостя не обошлась без рюмки. Под коньяк единомышленникам легко беседовалось о предстоящих выборах, общих знакомых и сложностях текущего момента.

Ветераны не оказались оптимистами и решительно заявили, что хорошо уже было.

Те, кому так и не довелось увидеть

плачущих большевиков, могут посмотреть

на сияющих беспартийных.

ВИтакКак-то сами собой напросились аналогии с Кизвестной Ете, Ткто нТе видел плачущего большевика, могут посмМотреть на улыбающихся беспартийных.сли к

артиной

П О Д О Л

Многие годы Подол гордился своим универмагом. В свою очередь, универмаг испытывал чувство глубокого удовлетворения от соседства с ТЭПом и райкомом партии. Времена изменились. Сначала уехал ТЭП. Потом закрылся райком: все ушли на фронт борьбы за светлое будущее человечества-капитализм, а сама партия приказала долго жить. Из соседнего скверика исчез памятник Зое Космодемьянской, а заодно и бюстик Мичурина, многодетного отца яблока кандиль-китайка. Огромные площади Подольского универмага угрожающе простаивали и того и гляди могли понравиться Березовскому. В обстановке полнейшей неразберихи кто-то протолкнул проект размещения там ресторана быстрого питания.

Сейчас предприятие «Пузата хата» с успехом кормит толпы трудящихся вкусными и недорогими украинскими блюдами. Отведать борщ с пампушками, котлету, конечно же «по-киевски», с жареным картофелем, запить всё ностальгическим компотом из сухофруктов, воспользоваться салфеткой, не разрезанной на восемь долей, и заплатить всего 35 гривен - с радостью готовы даже иностранцы. Аппетит появился и у хозяев бренда: сейчас «Пузату хату» можно обнаружить на Бессарабке и в Пассаже.

На Подоле многое перестроено.

Но остались две достопримечательности.

Первая: готовый к сносу дом-музей П.Г.Балибара (государством не охраняется) - отдалённо напоминает сталинградский «дом Павлова».

Вторая: заново отремонтированная синагога, ещё

недавно- единственная, посмотреть на которую печальными

глазами сходился и съезжался весь древний народ города.

МуарыТомительное

Есть в Киеве ресторан,что на углу ул. Александровской(позднее Жданова, ныне Сагайдачного) и неизменно ул. Игоревской. Туда имеет смысл сходить как любопытным, чтобы представить, чем питались предки, так и гурманам - неудачникам , которым домашняя отварная курица начала надоедать. Кстати, это недалеко: рядом с фуникулёром и станцией метро «Почтовая площадь». Название у ресторана бесхитростное: «Цимес».

Расторопный клиент, пришедший сюда, чтобы поесть вдоволь свинины, ошибётся адресом.Категорически не получит своего обожатель молочных сосисок. Уже не говоря о любителе бифштексов с кровью- тот вообще уйдёт голодным.Таковы жестокие законы кошрута…

К счастью, «нас не волновало этих глупостей», поэтому часам к 7 вечера мы подошли ко входу в ресторан.Недалеко от крыльца мы увидели скульптуру в человеческий рост, изображавшую деревянного еврея, подсчитывающего деревянную выручку. При этом старик одеревяневшим глазом смотрел на счёты…

Минут 15 мы дружно ржали, читая меню,расположенное в витрине за спиной подольского Шейлока, а затем зашли в зал.Собственно, помещений было два: одно претенциозно звалось «залом Шагала» и было оформлено от пола до потолка не самой бездарной мазнёй по мотивам знаменитых полотен мэтра (понятно, что и годовой выручки ресторана не хватило бы на покупку хоть одного оригинального Шагала); второе изображало «квартиру тёти Сони» такой, какой представлял эту тётю Аркадий Бурман. Ещё имелась «улочка с

двориком в еврейском квартале», проверить аутентичность которой мог разве что деревянный еврей при входе, но ему было не до этого…На «улочке», рядом с баром, виднелись окна домишек: в одном «живёт» рэб Мохер и предлагает «любой лапсердак на вибор», в другом некто Кацман обещает «решить все ваши проблемы».

Положившись на Кацмана, мы тем не менее углубились в изучение меню.

Должен признаться, я его читал до неприличия долго( на фото- я за чтением и сопровождавшие меня лица в терпеливом ожидании).

Официант в ярмолке несколько раз подходил за заказом, но я никак не мог оторваться от книги- «ещё бы: такое не увидишь в века». Каждое блюдо было представлено на языке Бабеля(«Беня, Вы это ели?»- «Или я не ел!») , и мне было очень трудно что-нибудь отсеять. Так что судите сами.

Салат «Местечковый» с печенью трески – говорят, что его любил навернуть нарком Лазарь Каганович (салат из печени трески с композицией из молодого картофеля, огурца и перепелиных яиц, заправленный икрой мойвы с хрустящими гренками)

Нежнейший форшмак из сельди «За обе щеки» по-еврейски, на манер бабушки Мошавы из семьи бедного портного Евно Фишелевича (1890г.) из местечка Лысково Гродненской губернии.

Форшмак готовят из специально подобранной слабосоленой сельди. Ее следует рубить вручную ножом, мелко-мелко, но упаси Боже использовать мясорубку! Нежнейшая субстанция, чуть солоноватая, в меру терпкая, с нежным привкусом правильно просоленной селедки, оттененная для контраста зеленым лучком.
«Форшмак», в переводе с идиш, значит «предвкушение». Так вот, с форшмаком самые сладостные предвкушения сбываются! Просто пальчики оближешь...

Печеночный тортик «Как еврей – так со скрипкой» - на таких «тортиках» понимающие евреи устраивают себе недурную жизнь по пятницам, особенно если в четверг они сидели на свеженьком милхиг(так и написано.-Прим. Автора) от любезного молочника.

Салат «Те же и Абрамчик» – по следам «Оливье» с жареной уткой, изобретение одного ужасно образованного господинчика.

Язык обжаренный «Ни гугу», или «Меламдим батлуным» по рецепту некой Фанни Шток, уроженки Житомира, бабы озорной, ужасной болтушки и пустомели.

Окрошка «по-иерусалимски» на домашнем квасе - блюдо по рецепту собственного фотокорреспондента биробиджанской газеты «Унзере Хаймат» в Киеве Лазаря Лазера.

Форель «Цаца» от парижского раввина доктора Каминера, которую раньше готовили после еженедельной вторичной лекции «О ермолке у евреев» в синагоге на Елисейских полях.

Стейк из телятины «Из меню воскресных обедов», с аппетитной корочкой по рецепту знатного ювелира Якова Вайсберга, любившего под настроение рассылать друзьям телеграммы: «аппетит есть зпт в весе прибыл тчк».

Эссек флейш (кисло- сладкое мясо). Приготовлен по специальному рецепту бердичевской женщины- бухгалтера Фриды Хавниной, однажды упавшей в обморок во время Брит-Милы – дня обрезания своего племянника Левушки Соскинда. Эта бедная женщина очень любила парную телятину с репчатым лучком, курагой и черносливом в сладком соусе. Нам велела пробовать и облизывать пальчики.

Филе черной трески «Ган-Эден» - гастрономическое покушение века, философский выстрел в упор - в самое сердце Вашего вкуса.

«А идише коп!». Это телячьи мозги, жареные во фритюре с луком пореем и авокадо. Вам будет не до свинины.

Цимес с черносливом и жареной телятиной – угощеньице, которое сварганил смышленый поваренок Шломо из шинка «Эзра» в канун праздника швуес, когда богач Иосиф Штерн потребовал от хозяина Шломо «сообразить что-нибудь этакое и по быстрому».

Торт «Наполеон» по рецепту из Полтавской области от дальних родственников, потомков знатной семьи сардинских марранов Буонапарте.

Сырный флан «Прекрасный» с клубничным соусом от Елены Зелитсон- десерт который превращает Бердичев в Париж!

Дорогих гостей развлекают виртуозы-музыканты Наник и Яша.

Скромно и весело рекламировал себя ресторанчик.Оставалось проверить, так ли оно...

Отсмеявшись положенное, мы устремились на поиски «гастрономического покушения века». Понимая, что часть меню существует исключительно для чтения, мы предпочли не распыляться и заказали форшмак, салат «по следам Оливье», «а идише коп» и кисло-сладкое мясо. Ну, и выпить, конечно.Кстати, это в меню тоже не забыли, отведя две страницы...

Получасовое ожидание скрашивали «виртуозы-музыканты» с повадками свадебных клезмеров. Эта пара как могла, в четыре руки тревожила память умерших классиков, наяривая их композиции.

По залу беспрепятственно летали мухи. Из кухни раздавалась чечётка ножей: там, игнорируя мясорубку, вручную рубили слабосолёную сельдь и зелёный лучок, чтобы мы могли облизать пальчики, и одновременно ругались официантки.

В какой-то момент, когда, казалось, бедный Штраус начал ворочаться в гробу, потревоженный слишком вольным обращением со своим вальсом «На прекрасном голубом Дунае», на рыбообразном блюде прибыл «нежнейший форшмак по-еврейски». Тут, как бы между прочим, я попросил официанта принести экземпляр меню в качестве сувенира. Тот ответил, что это невозможно.После того как заложенный «за обе щеки» легендарный форшмак несколько раз выгодно оттенил вкус киевской горилки, я почувствовал, что наступил момент повторить просьбу. «Любезный,- произнёс я не менее вежливо,чем это делали купцы второй гильдии, - не подарите ли меню на память скромному визитёру из Америки?»

К моему разочарованию, официант не удивился и снова ответил отказом. «Вы понимаете,- канючил он, оправдываясь, чтобы не потерять чаевые,-это секрет фирмы, нам запрещено…Тут некоторые даже предлагали большие деньги, но мы не отдали…»

Я мобилизовал всю свою фантазию, чтобы представить «большие деньги» в атташе-кейсе и одновременно непроницаемое лицо хозяина, который решительно отказывается не только от бесплатной рекламы своего заведения, но и от суммы, превышающей стоимость ресторана, но у меня ничего не получилось.

В этот момент появилось мясо в кисло-сладком соусе по рецепту Фриды Хавниной. Постойте, когда я ел подобное?В традиции «Киевского треста столовых и ресторанов» подача любимого блюда мадам Хавниной определённо не входила. И я вдруг вспомнил середину шестидесятых, свою командировку в город Черновцы и ресторан гостиницы «Киев», куда зашёл пообедать. Народу было немного, и еврей- официант лет 50, безошибочно вычисливший меня как соплеменника, склонился над столиком и тихо нараспев спросил: «А хотите кисло-сладкое, как у мамы?»

И кто же не захочет, кто? Вскоре он принёс немалую тарелку темнокоричневого соуса с кусочками мяса и отдельно на блюдечке несколько кусочков белого хлеба с обрезанной корочкой. «Положено халу, но сегодня не подвезли»,- извинялся он.

Не уверен, было ли то, что мы ели в «Цимесе», приготовлено согласно заветам бердичевской женщины- бухгалтера; мне даже показалось, что в жаркое пошла не девственно парная телятина, а кое-что из холодильника; тем не менее блюдо было безоговорочно вкусным, и я буду вспоминать его с тоской всякий раз, когда придётся есть куриную отбивную в семейном ресторане где-нибудь в Лос-Анджелесе. Салат оказался вполне по следам «Оливье», а привкус жареных телячьих мозгов способен надолго сохраниться не только в еврейской голове...

Прощаясь, я спросил официанта, державшего меню в руке, подальше от греха: « Так что, получается, я так и не смогу показать ваше изысканное меню друзьям?»

И что, по-вашему, ответил этот нахал? Он сказал: «Это будет лишний повод ещё раз приехать к нам в ресторан!»

А ещё в ярмолке!...

Как принято писать, чем заканчиваются удивительные истории?

Непродолжительная прогулка по Интернету показала, что киевский «Цимес» доводится младшим братом, если не внучатым племянником, «Цимесу» московскому.

Они удачно дополняли и уточняли друг друга, не боясь конкуренции. В результате чего меню оказались почти одинаковыми. С той только разницей, что москвичи сняли гриф секретности и вывесили его в интернете на своём сайте.

И последнее: вот какие отзывы я вычитал на сайте ресторана(орфография и синтаксис сохранены).

Это таки што-нибудь особенново! Евреи Киева соединяйтесь там где таки надо! Лэхайм!

Люди интересуют цены!!!

Единственно, что ресторан действительно еврейский - порции маленькие, но дорогие. А так очень достойно.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

 
Ностальгия - тоска не по дому,
А тоска по себе самому.

(А. Городницкий)

...Если Париж стоит мессы, то Киев определённо заслуживает посещения. Если ты, читатель, давно там не бывал, поезжай...

Цветущие девушки не встретят тебя хлебом-солью у трапа; пройдя коридорами, ты пристроишься в очередь к окошку, предъявишь свой паспорт, лейтенант скользнёт по тебе бесстрастным взглядом и пропустит в зал. Ты без труда отыщешь чемодан на карусели и пойдёшь к выходу, сопровождаемый толпой таксистов. А теперь вдохни дым отечества, клубами валящий из соседней урны, и садись в такси, пропахшее бензином,- ты на родине.

Сними квартиру в центре, это пока что не разорительно, открой рано утром окно и посмотри вокруг: такого «вью» нельзя «иметь» нигде. Если это конец весны, сквозь соцветия каштанов и акаций пробьётся давно забытый аромат. Так пахло 20-го мая, когда ты шёл на экзамен по русскому письменному, уверенный, что ходящие по рукам «темы сочинений» действительно будут предложены...

Выйди на улицу и зашагай куда-нибудь - любой путь приведёт тебя в «терра инкогнита», которая буквально за поворотом:два жука-светлячка в спичечной коробке... ботинки, завязанные «на бантик»...мандаринка(обязательно одна!) из новогоднего подарка...... чернильница в холщёвом мешочке...воспаление среднего уха- ты обвязан маминым платком... «Пионерская зорька»...»...«Девушка моей мечты»... Баб-эль-Мандебский пролив.. выпускной вечер-вкус молдавского кагора.. след прямой в третьем октанте..критерий Нуссельта.. ГДРовские обновки.. подписка на Ильфа и Петрова.. «синий-синий иней»..молодёжное кафе на ул. Леонтовича.. финские туфли «Топман».. беззвучный снегопад в Ботаническом . детская коляска- такая дорогая.«домики» в Конча-Заспе. Серёжа Парамонов. первые случайные смерти одноклассников. доверчивая рука ребёнка в твоей руке. ивнезапноепониманиетогочтониктоуженебудеттебяжалетьвэтоммирекакмама...

Ты будешь бродить по улицам, не посещаемым туристами, и в тебе никто не признает иностранца-здесь не придётся стесняться своего русского акцента.

Ты посидишь на скамеечке возле памятника Паниковскому, одинокий в этом родном городе, и в ватаге школьников, возможно, узнаешь себя.

С площадки обзора над Днепром ты будешь долго всматриваться в очертания Труханова острова, стараясь распознать тот заветный грибок, пока кто-то из молодых не ототрёт тебя от барьера.

Если ты окажешься в Киеве осенью, раскрой зонт и поброди под дождём среди падающих каштанов; или с балкона посмотри на пешеходов, спешащих укрыться от стихии; тебе станет грустно, потому что вспомнятся лучшие строки украинской литературы, которые когда-то, давным-давно заставляли учить наизусть: «Ідуть дощі. Холодні осінні тумани клубочать угорі і спускають на землю мокрі коси. Пливе у сірій безвісті нудьга, пливе безнадія і стиха хлипає сум».

Не обращай внимания- всё пройдёт...

Потом будет долгий перелёт домой, ты попробуешь собрать мысли, но тебе не даст сосредоточиться тучный храпящий сосед.

И уже предъявляя паспорт в аэропорту назначения, ты вдруг вспомнишь, что так и не побывал на улице своего детства...

«В следующий раз обязательно»,- утешишь ты себя.